Кирилл Казачинский: Рельсы и рукописи: о литературе, шпионских романах и спасении книг

Беседовала Анна КАШУРИНА Фото из личного архива Кирилла КАЗАЧИНСКОГО

Кирилл Казачинский — инженер-железнодорожник по образованию, писатель и литературный критик по призванию. Он ведет рубрику «Книжная полка» на портале «Культура Петербурга», собирает библиотеку в 8000 томов и каталогизирует шпионскую беллетристику. Его интервью с актером Иваном Краско стало победителем VI Всероссийского конкурса СМИ «Культура слова – 2025» в номинации «Лучшее интервью о культуре». Мы поговорили о том, как случайность приводит к литературе, отчего современный русский роман переживает кризис, почему важно приобщать детей к чтению и какие книги стоит спасать от забвения.

— Кирилл, как вы, инженер-железнодорожник, пришли к литературе? И не жалко ли было менять рельсы на рукописи?
— Тут все очень просто: инженер-железнодорожник — профессия, литература — призвание. Вот, например, Николай Николаевич Гарин-Михайловский, которого школьники знают по произведению «Детство Темы»… Вы помните, что он был выдающимся железнодорожником? Вряд ли. А писателя — помните. В литературу я пришел, честно говоря, случайно. Еще за год до написания своего крупного произведения «Эвакуация» я об этом не думал. Так вышло, что на похоронах моего друга, писателя Виктора Точинова, его вдова обратилась ко мне с вопросом: допишу ли я начатый Витей роман «Резервная столица»? Сам замысел произведения зарождался у меня на глазах, я консультировал Виктора Павловича по узкоспециальным «железнодорожным» вопросам. Чем мог — помогал в написании «шпионской» линии. В общем, был в теме. И неожиданно даже для самого себя на похоронах сказал: «Да, допишу». Пришлось написать. Потом еще и еще. Втянулся. Понравилось складывать слова в тексты.

— Вы ведете рубрику «Книжная полка» на портале «Культура Петербурга». Что сложнее: написать рецензию или убедить редакцию, что книгу стоит читать?
— Обычно редакция дает мне карт-бланш на написание. Я сам намечаю тему и подбираю книги. И предлагаю их редакции. Есть одно условие: конкретные произведения (не по отдельности, а все, входящие в обзор) перед написанием должны гармонично сложиться в «мелодию» во мне.

— Вы писали эссе о Вадиме Шефнере и получили за него премию. За что вы цените этого автора?
— Для меня Вадим Шефнер — это словоохотливый друг, рассказывающий свою историю или читающий стихи. Добрый, простой и благожелательный. Как говорил Сэлинджер, люблю книги, где автор кажется человеком, с которым «можно поговорить по телефону, когда захочется». Шефнера я воспринимаю именно так. Ценю его за удивительное чувство слова, изящность формулировок.

— Что вообще сейчас происходит с русским романом?
— На мой взгляд, число произведений талантливых писателей достаточно стабильно и сейчас, и 30 лет назад. Проблема в продвижении талантов. Сетевые магазины и издательства сильно влияют на ситуацию и не всегда положительным образом. Автор дописал книгу и, не проверяя, одним нажатием клавиши вывесил произведение на всеобщее обозрение в электронном виде. После чего на писателя сразу сыпется ворох предложений: а давайте за плату ваш шедевр будет появляться в рекомендациях и выскакивать у подписчиков первым, а давайте мы будем вас раскручивать. Так сырые и откровенно неинтересные работы начинают постоянно попадаться на глаза неискушенным читателям. Глядишь, наставили лайков — и опа! — у книги высокий рейтинг.

А там, глядишь, и издатель бумажной продукции подтянется — выдаст сей «шедевр» с опорой на рейтинги тиражом 100–500 экземпляров. Все потому, что издателю вместо поиска действительно талантливых писателей легче собрать тех, кто уже примелькался, и выпустить небольшой сборник. Авось кто из авторов заинтересует покупателей. И можно будет крутить того, кто на гребне волны. Дать ему королевский тираж: 1200–2500 экземпляров. На просторах страны, среди более чем 146 миллионов человек у всего найдутся любители…

Так что кризис в современной литературе, на мой взгляд, рукотворный. Корни проблемы — в заигрывании с читателем, попытке подстроиться под его вкус. Раньше литература была ориентиром, лестницей в небо. А сейчас зачастую только развлечение, цирк шапито…

— Нас периодически пугают, что дети и молодежь, вообще люди, перестают читать книги. К этому правда идет? И что тогда? Например: один сплошной интернет, сплошная видеоигра?
— Я сам отец, и меня этот вопрос сильно беспокоит. Книга — это способ обогатить себя, развить воображение, получить удовольствие не только от сюжета, но и от слова. Текст нужно с детства учиться воспринимать, а видеоигры и видеоролики короткие и предельно простые. Этим-то они и опасны — убивают время, которое лучше бы потратить на развитие. Тут семье необходимо приложить большие усилия. Прекрасно высказался в свое время Марк Твен: «Человек, который не читает хороших книг, ничем не лучше человека, который не умеет читать». А выбором книг в детстве и юности руководят родители, хотим мы этого или нет.

— Что движет вами в каталогизации шпионской беллетристики — увлечение жанром или желание сохранить его для истории?
— Вначале своего исследования хотел ответить на вопрос «Сколько всего было написано шпионских произведений?» Потом, в процессе изучения, стало интересно: кто из известных и уже забытых авторов приложил руку к теме? Какое произведение было первым? Сколько их выходило в год и в каких городах? Ответы оказались поразительными. Вот вы знаете, что среди авторов шпионских произведений были Киплинг, Куприн, Кассиль? И что ВТОРОЕ отечественное шпионское произведение написал именно автор «Гранатового браслета»? А знаете, кто написал ПЕРВОЕ? А ведь у этого москвича есть имя, фамилия и отчество. Именно он, не оглядываясь на заграничный канон, заложил основные законы российского шпионского детектива.

— Говорят, все началось с книги, у которой не хватало первых 17 страниц. Расскажите эту историю?
— Да, точкой отсчета стала пара книг карманного формата из серии «Библиотечка военных приключений». У меня была «На критических углах» без первых 17 страниц. А у моего друга Максима — «Конец большого Юлиуса». И его книгу родители запрещали давать друзьям домой почитать, у Макса я только рассматривал картинки. Так и не удалось мне ознакомиться с содержанием. Я вырос и забыл о своем желании прочитать «Конец большого Юлиуса» и первые 17 страниц «Критических углов». Пока случайно (лет через двадцать-двадцать пять) не наткнулся на эту парочку в букинистическом магазине. Купил, прочитал и решил посмотреть, что еще подобного выпускали в данной серии. Дальше — больше, стал искать вне серии «Библиотечка военных приключений». Забрел на книжный рынок в ДК Крупской, где мне повезло познакомиться с Николаем Илюхиным. С ним мы вместе уже который год роем эту тему.

— Вы — член Международного Совета по фантастической и приключенческой литературе. Что вообще делает этот совет? И какие споры там самые жаркие?
— Совет собрался из литераторов-единомышленников, его цели – развитие и углубление традиций российской культуры, повышение качества фантастических и приключенческих произведений, развитие литературной критики, литературоведения. Не секрет, что нас захлестнула волна низкопробных и плохо переведенных произведений. А молодежи нужно давать книги, способствующие развитию. Поиском и популяризацией таких произведений и занимается совет.

— Какая книга изменила вашу жизнь не как критика, а как читателя?
— Для меня знаковой стала книга — моя ровесница — «Тим Талер, или Проданный смех» Джеймса Крюса, вышедшая в 1975 году. В двух словах перескажу сюжет. В одной очень бедной семье жил мальчик Тим, но, несмотря на нехватку денег, парнишка был сказочно богат. Его богатством был смех. Веселый, переливающийся, заразительный смех. Но Тим не знал о том, что это самое большое и главное богатство его жизни, считал, что без денег счастья нет. И вот однажды человек, который представился другом его погибшего на стройке отца, предложил герою поменять смех на возможность выигрывать любые пари, даже самые безумные. Я перечитывал эту книгу огромное количество раз и каждый раз находил фразу, мысль, нужные мне именно в этот момент жизни. Я знаю, что существует продолжение этого произведения, вышедшее на немецком языке… Испытываю полярные чувства: и хочу прочитать вторую часть, и боюсь, что она не дотянет до уровня, заданного первым романом. А так как вторая книга еще не переведена на русский язык, а немецким я не владею… пока жду и надеюсь на чудо!

— Если бы вас попросили прочитать лекцию для подростков, чтобы зажечь их любовь к чтению — с чего бы вы начали?
— Наверное, с небольшого, но увлекательного абзаца интересной книги. Я уже читал лекции по шпионскому роману 1920–50-х годов для студентов. Выступая перед подростками, нужно, конечно, быть более открытым и убедительным. Надо подумать, с какого произведения начать, но если пригласят — приду. Это интересный опыт для меня и, надеюсь, полезный для ребят.

— Вы же критик, все время оцениваете чужие тексты. А как сами решаетесь сесть и написать страницу?
— Как пел Булат Шалвович Окуджава в песне «Исторический роман»:
«Каждый пишет, что он слышит,
Каждый слышит, как он дышит,
Как он дышит, так и пишет,
Не стараясь угодить.
Так природа захотела,
Почему — не наше дело,
Для чего — не нам судить».
Я достаточно долго продумываю сюжет, подбираю исторические факты, которые могут быть связаны с ним, мысленно создаю героев и ситуации, в которых они оказываются. А затем самым главным для меня становится сочинение первой фразы. Она должна «цеплять». Тут я опираюсь на опыт автора «Республики ШКИД» Леонида Пантелеева. По воспоминаниям, этот писатель переписывал первую фразу рассказа «Честное слово» 79 раз. И я понимаю автора: первая фраза тянет за собой весь текст и либо привлекает, либо разочаровывает читателей.

— Через 50 лет о Кирилле Казачинском вспомнят как о… Кем бы вы хотели остаться в истории литературы?
— Хотелось бы, чтобы внуки-школьники могли с гордостью показать друзьям заданное в качестве летнего чтения произведение со словами: «Это повесть моего дедушки».

https://www.litres.ru/author/kirill-kazachinskiy/