Екатерина Каретникова: «Мне хотелось, чтобы в моих книгах жила надежда»

Что приводит в литературу инженера-конструктора? Как детские мечты и любовь к книгам Владислава Крапивина могут перерасти в профессиональное признание? В гостях у нашего журнала — Екатерина КАРЕТНИКОВА. Ее повесть «Июньские приключения» покорила жюри премии имени Крапивина и открыла ей дорогу в мир детской литературы. Екатерина рассказывает о том, почему выбрала именно подростковую аудиторию, как рождаются сюжеты ее «воздушных» повестей и какой совет она дала бы себе в начале пути.

Беседовала Анна КАШУРИНА, Фото из личного архива Екатерины КАРЕТНИКОВОЙ

— Екатерина, ваше первое литературное произведение, «Зимняя сказка», вышло в 2011 году. Что стало импульсом, который заставил вас начать писать, и почему вы не публиковались раньше?
— «Зимняя сказка» была написана для литературного конкурса святочных историй, организованного издательством «Настя и Никита». Это был мой первый текст для детей. Так получилось, что в юности я писала стихи, потом ушла от литературы достаточно далеко, работала инженером-конструктором, а потом начала писать снова, но уже не стихи, а прозу. Первые рассказы были адресованы читателю, похожему на меня. Тот есть, совершенно взрослому человеку. Но довольно быстро я поняла, что это не совсем то, чего мне хочется. Мне хотелось, чтобы в моих книгах жила надежда и у них всегда был хороший конец. Во взрослой литературе это, к сожалению, получается не слишком часто. Зато в детской — чаще всего. А не публиковалась раньше я, потому что много лет не писала — это во-первых, а когда снова писать начала, нужно было найти свою тему, свою аудиторию, свое издательство — это во вторых.

— Вы посещали литературные объединения еще в школьные годы. Какой опыт и какие уроки из того времени, из ЛИТО «Муха под луной» и «Пегасика», вы пронесли через годы и вспоминаете сейчас?
— Это был интересный опыт и совершенно новая для меня тогдашней жизнь. Если в школе мои одноклассники литературой интересовались, в основном, строго в рамках школьной программы, то люди, ходившие в литературные объединения, не просто увлекались стихами и прозой, они сами писали, анализировали, делали критические обзоры. То есть, они жили литературой, своей и чужой. Я познакомилась с единомышленниками, с ровесниками, которым было интересно то же, что и мне, а это в наш «безынтернетный» век, когда чаще всего приходилось общаться, выбирая друзей не по увлечениям, а по территориальной близости, дорогого стоило. И плюс — у меня появились первые профессиональные разборы моих стихов от взрослых поэтов и первые публикации. Например, в газете «Пять углов».

— Ваша повесть «Июньские приключения» принесла вам первую крупную награду — Премию имени Крапивина. Что для вас лично значила эта победа и как изменилась ваша литературная судьба после получения престижной награды?
— Владислав Петрович Крапивин был и остается одним из моих самых любимых писателей. Помню, что его повесть «Та сторона, где ветер» я прочитала совершенно случайно, выбрав из списка литературы для внеклассного чтения. У нас, кстати, они были длиннющие и книги туда входили самые разнообразные, от классики до абсолютно современных текстов. И вот, когда я уже написала первые рассказы для детей и даже одну повесть, то прочитала в Сети про премию Владислава Петровича Крапивина. Никаким требованиям, предъявлявшимся к текстам конкурсантов, моя повесть не противоречила, и я отправила ее по указанному на сайте премии адресу. Звание лауреата было для меня чудом, счастьем и, скажу честно, путевкой в книжную жизнь. Возможно, если бы не случилось этой премии, то ничего бы дальше со мной как с детским писателем и не было. Но жизнь сложилась так, как сложилась. На вручении премии я познакомилась с современными детскими писателями, начала с ними общаться, получила в качестве награды первую серьезную публикацию – в журнале «Урал». Потом написала еще несколько повестей для подростков, их опубликовали сперва в одном минском издательстве, потом в московском — «Аквилегии-М». Кстати, с «Аквилегией-М» я сотрудничала много лет и продолжаю это делать с большой радостью.

— Вы неоднократно становились финалистом и лауреатом конкурсов: «Книгуру», конкурс им. Михалкова, премия Крапивина... Что победа и само участие значили для вас как для автора?
— Я несколько лет участвовала в самых разных конкурсах. Где-то доходила до финала, где-то нет. Зато всегда знакомилась с авторами, которые тоже писали для подростков. У меня сложился круг общения с людьми, близкими мне по интересам. Мы общались и общаемся, благо, теперь есть интернет и можно находиться за много километров друг от друга, дружбе это не мешает. В последние годы в конкурсах я почти не участвовала. Видимо, нужно было отдохнуть. Тем более, что за это время написала несколько текстов для старших подростков (практически для взрослых), съездила по приглашению библиотек в другие города, посмотрела спектакль, поставленный в Тюмени в Молодежном театре «Ангажемент» по мотивам моей повести «Вирта», поучаствовала в литературных фестивалях, выступила несколько раз на книжных выставках.

— Откуда рождаются сюжеты? Где для вас источник вдохновения: петербургская атмосфера, личные впечатления, воспоминания, книги других авторов? Кстати, о других авторах – кого из них вам интересно читать на сегодня и почему?
— Сюжеты рождаются из жизни, конечно. Происходит что-то. Иногда на первый взгляд не слишком заметное, но если присмотреться, то из него может вырасти неожиданная полноценная история. Со всеми необходимыми атрибутами: героями и антигероями, психологическими ловушками, путешествиями, приключениями, чувствами и единственно возможным финалом. Впрочем, финал может быть и открытым — это как сложится. Читать люблю давным-давно. Читаю сейчас чуть меньше, чем раньше, но это не потому что разлюбила, просто времени свободного стало меньше. Люблю Булгакова, Тэффи, Зощенко, Стругацких, Крапивина. Из иностранных авторов — Ремарка, Цвейга, Колин Маккалоу, Юхана Боргена. Их книги читаю с детства и ранней юности, их герои всегда живые и настоящие, с ними легче в трудные моменты, а без них — совсем не получается жить. Из самых современных подростковых писателей очень люблю Екатерину Тимашпольскую, Кристину Стрельникову, Юлию Симбирскую. И дело тут не только в том, что я — детский писатель, а это мои коллеги, но и в том, что моей дочери одиннадцать лет. Ей тоже нужны хорошие книги.

— Вы финалист «Книгуру» — единственного в России конкурса, где жюри состоит из детей и подростков. Насколько, по вашему мнению, строго и объективно детское жюри?
— Детское жюри — это всегда сюрпризы, неожиданности, море разных эмоций и слов. И это безумно интересно и с профессиональной, писательской точки зрения, и с человеческой. Детское жюри всегда достаточно строгое, часто строже взрослого. А объективно ли? Конечно, по-своему, да. Ведь они выбирают те тексты, которые им ближе, понятнее, интересней. И делают это искренне. Когда юные читатели ставили моей повести высокие оценки, я радовалась, конечно. А разве могло быть иначе? Если нас, писателей, читают те, для кого книга была написана, если им она интересна, важна, близка —это ли не самая большая радость профессии?

— Быть членом Союза писателей Санкт-Петербурга — это больше про формальный статус или про ощущение принадлежности к некоему сообществу?
— Меня пригласили в Союз писателей Санкт-Петербурга в те годы, когда Секцией детской литературы руководил Валерий Михайлович Воскобойников, светлая ему память. Я глубоко уважала его и как писателя, и как человека, и, конечно, почла за честь это приглашение.

— Ваши повести имеют поэтичные, «воздушные» названия: «Парящие острова», «Русалкин камень»... Как рождаются названия?
— Названия иногда придумываются с огромным трудом, иногда появляются легко и даже раньше самого текста. А иногда, буду честной, их придумывают в издательстве. Например, чтобы книга удачнее вписывалась в свою серию, или если название, предложенное мной, не подходит по каким-то объективным причинам.

— В вашей библиографии есть и сказки, и реалистичные повести для подростков. В каком жанре вам пишется комфортнее всего и почему?
— Я больше всего люблю писать повести для подростков. Это мой любимый возраст, когда люди становятся уже почти взрослыми, у них просыпаются первые сильные чувства, у многих меняется восприятие мира, а жизненного опыта катастрофически не хватает. Я очень хорошо помню себя в те годы. Я с огромным интересом и пониманием наблюдаю за своими читателями-подростками. И когда я пишу для подростков, то надеюсь, что кто-то из читателей найдет в моей книге что-то именно для себя. И может быть, книга поможет не попасть в какие-нибудь неприятности или найти выход из трудного положения. Ведь все мы такие разные, но так похожи!

— Вы довольно продуктивный автор. Поделитесь своим секретом: как устроен ваш писательский день? Существует ли для вас муза, или в этом ремесле главное — дисциплина и труд?
— Муза нужна обязательно, но она — дама ветреная. Поэтому чтобы написать не только роман, но и повесть, нужно работать постоянно, кропотливо, день за днем. А муза придет в процессе, куда денется.

— Должна ли книга чему-то учить, — возможно, примерами из жизни героев? И если да, чему бы вы хотели «научить» своих читателей?
— Я бы сказала так: не должна, но может. Если повезет. И да, это один из лучших вариантов развития событий, когда реальный человек, прочитав про чьи-то ошибки и неприятности, сумеет избежать их сам. А чему я бы хотела научить читателей и, кстати, научиться сама, пусть расскажут мои книги. Просто если я скажу об этом прямо, «в лоб», это, боюсь, так не сработает.

— Если бы у вас была возможность вернуться в прошлое и дать один совет себе начинающей, еще не опубликовавшей свою первую книгу, какой бы это был совет?
— «Пиши о том, о чем хочется, и не бойся. А там – как сложится».

https://vk.com/katerina_karetnikova
https://t.me/s/karetni